Смотрел я сегодня "Чарли Чаплина". Прав был Задорнов: до чего же тупы эти американцы! Всё время спотыкаются, падают, садятся в бочки с водой, всё перепутывают. А то ещё тортами кидаются. Не от большого ума!

То ли дело НАШ человек из фильма "Брат". Ходит как люди, стреляет врагов и лицо умное. Пример!

Мы - умные. А они - улыбаются, потому что тупые. Компьютер в голове.

"Малобеларусь". Попыкта к бегству

Поезд медленно катил по Средне-Русской Возвышенности. За окнами проплывали берёзки и липы. Маленькие деревушки приветливо открывали ставни избушек. На станциях усатые регулировщики махали вслед поезду красными значками.

На дощатой скамье вагона второго класса, ехал профессор Иван Деникин. Срочные дела вызывали его в Москву. Настолько срочные, что он вынужден был немедленно забросить кафедру истории в родном Мухогорске и сорваться с места.

Вагоны первого класса были зарезервированы для оккупантов и коллаборационистов. Второй класс - для "аборигенов". Вот уже два года находилась Россия под пятой завоевателя. На каждом домишке, на каждом перекрёстке, словно кровь, алел бело-красно-белый "белорусский" флаг. "Бяла-чырвона-бялый"!

"Мы боялись жовто-блакытных, - думал профессор, - боялись молдован, латышей. Готовились к грузинской агрессии и оккупации. Изо всех сил защищали страну с юга, с востока, с севера. И только запад..."

Впрочем, кто мог это предвидить!? Вчерашний союзник, друг верный и преданный, вдруг оказался предателем. "Если друг оказался вдруг" - вспомнил Деникин песню Высоцкого. Впрочем и сам Высоцкий - судя по фамилии - белорусского происхождения. Не удивительно, что он направил на ложный путь. Высоцкий рекомендовал тянуть друга в горы. Россия так и сделала: разместила на неспокойной грузинской границе белорусскую дивизию. Это и стало началом конца...

- Ваши билетики? - произнёс проводник. Он говорил ( с явным белорусским акцентом )

Не секрет: ещё Древние русичи твердили об опасности Йо-Йо. Издавна на Руси так заведено: при приближении опасности Русские Люди (извините за тавтологию) предупреждают друг друга словом: "о-ЙО-ЙО-й!"

Позже этот призыв украли у нас сионисты и превратили в свой боевой клич, извратив исконно Русское "о-ЙО-ЙО-й!" в НАТОвское "ой-вэй!".

Прибалтам, малоросам и неграм следует постыдиться за незаконное ущимление прав русскоязычного населения. Нет у этих "людей" ни стыда ни совести. Но есть у нас и положительный пример. Китай.
Там Русских Людей любят. "Люди русской национальности являют собой изумительный цветок в саду национальностей нашей страны" - говорят китайцы. У русской национальности имеется свой язык и письменность, но в общении русские говорят по-китайски и пишут на китайском языке. В городе Ээргуна находится первый в Китае Этнографический музей русской народности, который живо демонстрирует картины жизни русской национальности в Китае. Во время праздника Пасха, кроме наслаждения разными деликатесами русские, умеющие петь и танцевать, всегда с большой радостью поют свои переливчатые национальные песни и танцуют свои веселые национальные танцы. .

Часть одиннадцатая. Оргия

- Видрэкысь вид собакы Путина! - зарычал Бэд Джокер, замахиваясь булавой.
- Не отрекусь! - прошептал певец. - Ни от Путина, ни даже от его собаки!
Толпа зашумела.
- Ну, тоди видрэкысь вид русского имени! - не унимался негодяй.
- Никогда!
Бэд Джокер схватил именную балалайку, подаренной Колюне Синяеву самим Лужковым. Резким ударом бандеровец разбил её о постомент. Синяев схватился за сердце - и погиб.
- Поклонысь культу Стэпана Бандэры! - крикнула толпа Светлане Синяевой.
Та промолчала. Грубые руки сорвали с неё фофудью и принялись топтать ногами.
Россияне заплакали.
- Надо действовать! - шепнул Гундырев.
- За фофудью! - крикнул он, с колаками врываясь в толпу ("натовп" !) украинствующих.
Вырвав фофудью из-под ног попрателей, журналист вновь водрузил её на девушку.
- Ще москаль! - радостно крикнула толпа. Через минуту националистка Крапка Наступна уже готовила ароматный борщ с "голушкамы".

Воспользовавшись суматохой, профессор Иван Деникин прокрался к ногам бандэровской статуи и отвязал Светлану. Синяева потеряла сознание. На трясушхихся руках, нёс её профессор с поля боя. Номер 337 ринулся за ними, но был схвачен.
- Ну що, москалыку? - злорадно выговорил петлюровец Дали Будэ. - Думав вид нас втекты? Тэпэр одниею Мэри Кристмэс не отделаешься.
Номер 337 испуганно задрожал.
- В Тэрнопиль ёго, - распорядился подоспевший Отар. - до Зо-Зо!
- Т-только н-не эт-то! - зарыдал номер.

Часть последняя. Спасение
Долго бежал Деникин по "нэзалэжной" "Украине". Передвигался ночью. Днём прятался под стогами сена. Питался берёзовым соком (не успели бандэровцы берёзки-то вырубить). На плечах тяжким грузом лежала эстрадная певица. Вона приходила в сознание, видела преспупления малоросов и снова засыпала.

А преступлений было много.
В исконно российском городе Одесса малороссийский нацист Гурвиц не чтил памяти русской поэтессы Анны Ахметовой. Там же натовцы Че и Алекс-Юа домучивали остатки пророссийского населения. Бандэровка Сардинка варила борщ и "готувала" "варэныкы".

По периметру Крыма стояли висилицы с надписями на "украинской" "мове". В городе российской славы Севастополь русскую девушку Барби привязали к скале и заставили учить на память "коломыйкы" - ужасное изобретение западно-малороссийских сионистов, которым "украинцы" обычно пытают школьников.

На Донбассе путь профессора преградила гора отрезанных языков. Языки были русские. Их отрезали за нежелание произносить чудовищное слово "вализка". После трёх дней альпинизма, Деникин попал в Донецк. И обомлел. Парня, не подписавшегося на газету "Конгресса Украинских Националистов" обернули в "Комсомольскую Правду" и подожгли.

Всюду слышался русскоязычный плач.

Поздно ночью, Деникин с девушкой на спине перешёл "границу", искусственно отделившую малоросов от старших братьев. Русские пограничники встретили теплом. Проверив и допросив (не шпион ли киевский?) обняли и препроводили в Москву. Синяева пришла в себя. Увидив газету на грамотном русском языке, она разрыдалась. Дома!

КОНЕЦ ПОУЧИТЕЛЬНОЙ ИСТОРИИ

Таясь от малоросов, один ЧИТАТЕЛЬ написал Десятую главу моего РОМАНА.
Не ведая о том, я ТОЖЕ написал Десятую главу.

Увы! Первым моим порывом было бросить мой труд В ПЕЧКУ. А после решил:
пусть нас рассудит Будущее. В Будущем не будет уже малоросов,
сионистов, арабов, грузинов, а будет ОДНА Единая и НЕДЕЛИМАЯ
Россия-МАТУШКА. Пусть она и РЕШИТ, какую из двух десятых глав ОСТАВИТЬ
в учебниках РУССКОЙ литературы. А какую сдать в архив КГБ.

Часть десятая. Жертва
В костре пылали книги - Ленин, Сталин, Брежнев. Над огнём висел
огромный котёл с красной кипящей жидкостью.
- Смотрите! - вырвалось у журналиста.
В двух шагах от пламени лежал депутат госдумы Леонов. В лице - ни
кровинки. Рядом валялась повареная книга, раскрытая на странице
"борщ". На обложке краснело: "УКРАIНСЬКА ЕТНIЧНА КУХНЯ". И чуть ниже,
от руки: "Для Маркiтки вiд Змеюки, у День Народження".

На "Замковой" горе толпились малоросы. Лубяные глаза были прикованы к вершине. Там возвышался гигантская гранитная статуя Степана Бандеры. У подножия - подобие чудовищного "алтаря". Там уже суетится шаман бандеровского культа. Его лицо скрыто маской. Но все знают - это Бэд Джокер (Злой Шутник). На Майдане он такое творил с Ющенко и Тимошенко, что даже жене потом не признался. Напился русскоязычной кровушки.
Вокруг "алтаря" лежали горы апельсинов. Наколотых. К ним тянулась рука.


К ногам статуи были привязаны Света и Колюня. Бэд Джокер подошёл к ним в плотную. В руках у него была ритуальная казацкая булава...

Часть девятая. Подвиг.

Они крались по сумрачным улицам. Солнце садилось. В предзакатных лучах зловеще блистали жёлто-синие знамёна УПА-УНСО, развешенные украинствующими "нэзалэжниками".
- Осторожно! - шепнул Семёнов. Друзья спрятались за поруганный бюст Тютчева. Вовремя. По улице проехала девушка на "ровере" (малороссийской разновидности велосипеда, используемой для мучений русскоязычного населения). К заднему колесу было привязано тело профессора Деникина. Историк был ещё жив.
- Зумка! - шёпотом пояснил номер 337. - Это не худшее её зверство.
- Куда уж хуже! - нахмурились москвичи.
- Бывает! Поймала она русских военноморских офицеров и пытает: что, мол, такое "Дэнь Злукы". А кто не знал - заперла в русскоязычном ночном клубе и подожгла.
- А что за "Злукы" такой? - удивился Гундырев.
- Дык когда петлюровцы с бандеровцами объединились, чтоб наступить на права России.
- А может и правильно... - задумчиво произнёс Семёнов.
Все посмотрели на него.
- Плох тот офицер, что не знает повадки врага в лицо. Таким в НАШЕЙ армии не место.
- А которые и знали, тех того-с... в Харьков. К Серму в лапы.
- Тоже бандеровец? - спросили москвичи.
- Не просто бандэровец, а ещё и мэльныкивец, - пояснил номер. - Выгнал русскоязычных харьковчан на площадь Дзержинского и давай "мове" учить. В мороз. Кто отказался - тех водой, из шланга.
- Дзержинского?! - возмутился Семёнов. - Какое кощунство!
- Я его спасу, - добавил он.
- Кого?
- Профессора. У нас ведь, у гэбистов, как? Сам погибай, а товарища выручай...
Чекист выскочил из-за бюста. Ребром натренерованной ладони перерубил стальной трос, привязывавший профессора к велосипеду.
- Спасибо, голубчик! - без чувств произнёс историк, распластавшись на средневековой мостовой.
- О, ще москаль!!! - заревела появившаяся из-за угла толпа малоросов. В россиянина полетели раскалённые "варэныкы" (разновидность изуродованных малоросами пельменей). Масса смкнулась на Семёновым. Он пал гибелью храбрых.

Деникин отполз за бюст Тютчева. Друзья перевязали ему раны.

"Нэзалэжный" "украинский" режим цинично попирает права русскоязычного населения, запрещая ему появляться в публичных местах в фофудье. Многие соратники уже выразили свой справедливый гнев. Очередь - за мной!

На вчерашнем интернет-чате с Петром Симоненко (для тех, кто не знает - это лидер украинских коммунистов) человек с никнеймом Ноздреватенков задал такой вот вопрос:

"Здравствуйте, я из Херсонской области, русский по национальности. Моей дочери в школе запретили носить такой аттрибут русской культуры, как фофудья. Аргументировав это тем, что государственный язык - украинский. Хочу спросить, Петр Николаевич: ДОКОЛЕ?"
http://tani-flint.livejournal.com/170983.html

Со всех сторон на меня сыплются жалобы на народное горе. Автор этой информации - сама русскоязычная львовянка и воочию видела все те унижения, о которых мы не молчим:
"... языковеды в камуфляже начали говорить про какую-то кроватку, я так и не поняла, при чем тут кроватка - но для моей приободрившейся было спутницы все закончилось плачевно. Представляете - банда молодых, статных, белозубых парней-горцев три часа кряду(!) наотрез отказывалась насиловать Дашеньку Асламову. Три часа! Это же звери! Это нелюди!
Бедная женщина не перенесла позора. "
http://za-nashe-delo.livejournal.com/2407.html?thread=105063#t105063

Часть восьмая. Горе.

Когда-то тут был Русский культурный центр. В первые дни "нэзалэжности" его окружили танками и расстреляли их гранатомётов. Теперь остались одни руины. На обгоревших стенах чернели националистические надписи. Посреди некогда роскошного актового зала стояла изуродованная статуя Пушкина: вандалы одели её в вышитую "сорочку" и вложили в рот кусок сала.

Именно сюда привёл Гундырева номер 337.
- Смотри, родимый, - прошептал он.
Кулаки Гундырева невольно сжались. Он выхватил походный блокнот и стал писать. Правда! Вот, что он должен сказать в Москве! Родину нужно предостеречь.

- А-а-а! - выкрикнул вдруг номер 337.
Из тёмного угла разрушенного здания на них надвигался бандеровец и шароварах и "вышиванках". Длинные "вуса" и "осэлэдэц" свисали до пояса.
- Назад! - в ужасе крикнул Гундырев, прячась за сломанной колонной.

- Ребята, я это, - расдался знакомый голос. Гундырев просиял - перед ним стоял Семёнов. Друзья обнялись.
- Что за маскарад? - не перестал удивляться журналист.
- Нам, чекистам, иначе нельзя, - пояснил работник органов. - Врага надо усыпить.
- П-предатель х-хохлятский! А говорил, б-будто Н-НАШ! - обрёл дар речи номер 337. - Н-ну м-муч! Р-реж!
- Полноте, - от души рассмеялся Гундырев. - Это наш парень, московский. Просто переоделся.
- Сотрудник российских органов Василий Семёнов! - отдал честь переодетый бандеровцем чекист.
- А-а-а... - облегчённо протянул 337, падая без чувств.
Но Семёнов привёл его в чувства.
- Ты - информационный источник, - пояснил Василий. - От твоих показаний зависят миллионы людей. Говори!


И бедняга заговорил. Шаг за шагом, открывались москвичам новые ужасы. Пытки, допросы, унижения.
- А коменданткой в гетто была Мэри Кристмес.
- Кристмес? - уточнил Гундырев. - Америка что ли?
- Вроде того. Феминистка.
- Ну, это одно и то же, - понимаюшхе кивнул Василий.
- За каждое слово на русском языке она отрубала палец. Вот!
Он показал изуродованные руки. Пять с половиной пальцев отсутствовали.
- Это - за русизм, - пояснил номер, указывая на половинку пальца, - Я сказал "прыйматы участь" вместо "браты участь".
Москвичи поморщились при звуках "мовы".
- А что делали, когда не хватало пальцев? Что рубили тогда?
Номер тяжело вздохнул. Москвичи поняли: о некоторых вещах лучше не спрашивать.
- Я ещё хорошо отделался, - пояснил 337...